Глава 1 · Господин Северного Ханя Изгоняет Верного Министра; Хуянь Цзань Мстит Жестоко

Лю Цзюнь, господин Северного Ханя, услышав, что великий Сун усмирил различные провинции, совещался со своими министрами и сказал: «Покойный государь и Чжоу были смертельными врагами. Честолюбие государя Сун ещё больше. Ныне, когда он ниспроверг все государства, как мог бы он позволить мне удержать один уголок и править как своим?» Советник Хуянь Тин выступил вперёд и доложил: «Ваш слуга слышал, что государь Сун — героический и воинственный правитель, и что все государства уже покорились. Если Ваше Величество владеет лишь одним уголком, и к тому же наши воины немногочисленны, а генералы слабы, как можем мы ему сопротивляться? Лучше приготовить дань, чтобы избавить народ от бедствия и сохранить Хэдун без тревоги.» Лю Цзюнь поколебался и не решил ничего.

Вдруг Оуян Фан, вице-комиссар Тайного совета, выступил и сказал: «Хуянь Тин в сговоре с двором Сун, потому и просит Ваше Величество сдаться. И подумайте — Цзиньян это место природной силы, и из такого места восходят императоры. В мирное время мы записываем народ, чтобы хранить его; в тревоге мы берём оружие и сражаемся. Это преимущество в наших руках. Зачем нам легко служить другому? Прошу Ваше Величество предать Хуянь Тина смерти, дабы выпрямить законы государства. Если армия Сун придёт карать нас, я один готов взять на себя её бремя.» Лю Цзюнь одобрил доклад и велел вывести Хуянь Тина и обезглавить.

Императорский дядя Чжао Су твёрдо увещевал: «Слова Хуянь Тина — верный совет; может ли быть здесь тайный сговор с Сун? Если Ваше Величество его казнит, а государь Сун узнает, то у него будет справедливый повод к войне. Если же вы не можете его использовать, довольно отнять у него должность и отослать прочь, дабы сохранилась связь между государем и министром.» Лю Цзюнь последовал его словам и велел лишить его должности и удалиться в поля.

Хуянь Тин поблагодарил за милость и удалился. В тот же день он собрал вещи и повёл свою семью прямо к Цзянчжоу. Но Оуян Фан не был удовлетворён; он питал глубокую ненависть к Хуянь Тину и желал его убить. Он призвал своих доверенных слуг Чжан Цина и Ли Дэ и сказал им: «Поведите несколько сотен крепких солдат, тайно преследуйте Хуянь Тина до его жилья и предайте всех смерти. Когда вернётесь, я щедро вас награжу.» Чжан и Ли приняли приказ и отправились в погоню за Хуянь Тином.

Ныне рассказывается, что Хуянь Тин со своими людьми прибыл на Каменногорскую станцию. Поскольку дневной свет уже был поздним, они дали лошадям отдохнуть и остановились. В тот вечер он пил с женой, повествуя друг другу о своей беде. Около второй стражи они внезапно услышали великий крик за станцией — факелы, полыхающие до неба — и люди сообщили, что прибыли разбойники. Хуянь Тин, встревоженный, велел своим близким немедленно бежать. Чжан Цин и Ли Дэ ворвались со своими людьми на станцию и убили Хуянь Тина и его семью, старых и малых, и разграбили сокровища.

Слуги разбежались, каждый спасая свою жизнь. Лишь наложница, госпожа Лю, держа маленького сына, проскользнула в отхожее место и так спасла свою жизнь. К четвёртой страже госпожа Лю вздохнула: «Кто бы подумал, что мой дом претерпит это бедствие, оставив меня и моего дитя без единого, на кого опереться?» Она плакала громко. Вдруг кто-то позади неё окликнул: «Почему ты так горько плачешь, юная госпожа?» В свете звёзд, омытая слезами, она подняла взгляд. Человек приблизился и спросил: «Чья ты дочь и почему пришла сюда одна?» Госпожа Лю плакала: «Я лишь вторая жена Хуянь Тина, советника. Возвращаясь на родину, мы прибыли в это место и были ограблены разбойниками, которые убили весь мой дом и оставили лишь меня с моим малым дитя, спрятанную здесь. Нет у меня плана спасти нас. Прошу благородного господина сжалиться.»

Услышав это, человек возмущённо вздохнул и сказал: «Я писарь двух судов префектуры Хэдун, по имени У Ван. Я только что узнал, что тот, кто убил твоего благодетеля, — Чжан Цин и Ли Дэ, доверенные слуги Оуян Фана, явившиеся под видом разбойников. Ты должна немедленно взять своего малого сына и бежать, иначе твоей жизни не спасти.» Сказав это, он удалился.

Госпожа Лю была ещё в панике, когда крик за станцией поднялся снова и ворвалась шайка сильных людей. Увидев госпожу Лю, они схватили её и привели к Ма Чжуну. Ма Чжун спросил: «Какая ты женщина, держащая здесь дитя?» Госпожа Лю ответила: «Эта наложница несёт великую обиду и несправедливость…» И она снова рассказала полностью, как был убит её дом. Ма Чжун сказал: «Мгновение назад ночной дозор донес, что на станции ограбили сановников, и я собирался прийти разделить золото. Вот, стало быть, горькая история. Если ты последуешь за мной в мою усадьбу и вырастишь это дитя, пока оно не вырастет, я отомщу за эту несправедливость — хочешь?» Госпожа Лю сказала: «Я несу беспредельную обиду; как пощадить это смиренное тело? Я готова последовать за вождём.» Ма Чжун тогда повёл госпожу Лю обратно в свою усадьбу. Когда приближался рассвет, Ма Чжун устроил госпожу Лю в жилище, а сам вернулся с людьми в горную крепость. Госпожа Лю тайно послала кого-то на станцию собрать тело своего господина и похоронить, решив лишь о мести и о воспитании дитя.

Время летело как стрела, и солнце и луна бежали как челнок. Прошло почти семь лет, и дитя выросло. Ма Чжун дал мальчику имя Фулан и отправил его в школу учиться. Мальчик родился с железным лицом и круглыми красными глазами, обликом подобный маршалу Цзиндэ династии Тан. Хотя он изучал книги, в свободные часы он упражнялся в военном искусстве. К четырнадцати-пятнадцати годам он мог скакать и стрелять, и его воинская сноровка была совершенна. Он владел одним тёмным железным копьём с мощью, изумляющей богов и духов. Ма Чжун, видя его мужество и силу, был восхищён и переменил его имя на Ма Цзань.

Однажды, следуя за Ма Чжуном за пределы усадьбы, он увидел носильщиков, несших большую каменную стелу, на которой было высечено «Великий Столп Государства, Оуян Фан». Увидев её, Ма Чжун покраснел от гнева. Ма Цзань сказал: «Отец, почему ты недоволен, видя эту каменную стелу?» Чжун сказал: «Видеть это имя Оуян Фана ранит моё сердце. Пятнадцать лет назад этот человек уничтожил весь дом Хуянь Тина. Я слышал, что у Хуянь Тина был ещё живой сын — если бы я встретил его, я бы пошёл с ним мстить за эту несправедливость.» Цзань сердито сказал: «Жаль, что это дитя не сын Хуянь Тина; будь оно так, я отомстил бы в этот же день.» Чжун сказал: «Твоя мать знает это дело в точности — войди и спроси её.»

Цзань вернулся в усадьбу, вошёл к матери, госпоже Лю, и спросил, как Оуян Фан уничтожил дом Хуянь Тина. Госпожа Лю, задыхаясь, заплакала и сказала: «Я несу эту скорбь и эту ненависть вот уже пятнадцать лет и больше. Ты — сын Хуянь Тина, а этот отец — тот, кто тебя вырастил.» Услышав это, Цзань упал в обморок. Ма Чжун поспешно вошёл и привёл его в чувство. Цзань плакал: «Это дитя сегодня простится с родителями и пойдёт мстить за несправедливость.» Чжун сказал: «Он могущественный министр Хэдуна, с весьма многими солдатами под ним — как ты можешь к нему приблизиться? Нужно использовать хитрость. Отныне зови меня лишь „дядя“.» Цзань поклонился и сказал: «Дядя, какую хитрость ты мне преподашь? Я вовек не забуду твоей доброты!»

Пока Чжун ещё размышлял, пришла весть, что Гэн Чжун пришёл его навестить. Ма Чжун вышел его встретить, провёл в усадьбу и усадил, и велел Цзаню подойти познакомиться. Гэн Чжун спросил: «Кто это?» Ма Чжун ответил: «Мой приёмный сын, Ма Цзань.» Затем он спросил Гэн Чжуна, зачем тот пришёл. Гэн Чжун сказал: «Недавно, сражаясь с разбойниками, я добыл доброго коня, по имени Чёрный Дракон. Я собирался вести его в Хэдун и продать канцлеру Оуян, и так как я проходил мимо твоей усадьбы, пришёл тебя навестить.» Ма Чжун сказал: «Раз у брата есть этот добрый конь, лучше продать его лишь моему сыну — и в этом есть более глубокий смысл.» Гэн Чжун сказал: «Моя связь с тобой, брат, хотя и поклят в дружбе, ближе, чем собственная плоть. Твой сын, конечно, мой племянник, и этого коня я дарю.» Ма Чжун был восхищён и приготовил вино и пищу, чтобы его угостить.

На пиру Ма Чжун рассказал, как дом Хуянь Тина был уничтожен Оуян Фаном, и что этот мальчик — родной сын Хуянь Тина, ныне преданный мести, но без плана. Гэн Чжун, услышав это, сказал с негодованием: «Брат, не беспокойся. У меня есть план, которым можно убить Оуян Фана.» Ма Чжун сказал: «Брат, какой план? Поучи меня.» Гэн Чжун подозвал Цзаня ближе и сказал ему: «Ты должен поднести этого коня в дом Оуян Фана, назвав его знаком почтения. Когда он получит этого коня, он непременно спросит, какую должность ты хочешь. Ты должен ответить, что не желаешь должности, а лишь служить господину, холя его коней. Он обрадуется и возьмёт тебя. Когда придёт случай — убей его, и эта несправедливость может быть отмщена.» Цзань поклонился и принял план. В тот день пир кончился, и Гэн Чжун вернулся в свою крепость. Наутро Цзань простился с Ма Чжуном и госпожой Лю, сел на коня и отправился в путь. Позднейшие люди сложили стих в свидетельство: Героический и смелый, его мужество грубо; прямая фигура, которую никто в мире не превзойдёт. Это путешествие непременно увидит отмщённую несправедливость и навсегда отметит его как истинного мужа.

Ныне Хуянь Цзань, покинув усадьбу Маршала, направился прямо в Хэдун и отыскал дом Оуян Фана. Он велел человеку доложить: «У ворот храбрец, ведущий доброго коня, и он желает поднести его господину.» Оуян, услышав это, велел ввести его. Цзань преклонил колени у подножия ступеней и сказал: «Ваш слуга недавно добыл прекрасного скакуна и принёс его, дабы поднести господину как знак представления.» Оуян сказал: «Из какого ты места?» Цзань сказал: «Мой род живёт в усадьбе Ма; вашего слугу зовут Ма Цзань.» Оуян сказал: «Что стоит этот конь?» Цзань сказал: «Его цена — цепь городов.» Оуян подумал про себя: «Этот человек, верно, ищет должности.» Он велел расспросить слугам. Цзань сказал: «Я не желаю должности, а лишь служить господину около года; в конце концов, я человек с именем, которое надобно хранить.» Оуян увидел необычайный облик Цзаня и то, что тот подарил ему этого коня, и был чрезвычайно доволен. Он держал его как слугу подле себя. Поскольку Цзань желал действовать, он льстил и служил ему от всего сердца и совершенно завоевал расположение Оуяна.

В праздник середины осени седьмого года Кайбао Оуян Фан пил вино и любовался луной с женой в беседке заднего сада. Как прекрасна была эта сцена! Песнь «Прелюдия к Мелодии Воды» Су Дунпо свидетельствует: Когда взошла светлая луна? Поднимаю кубок и вопрошаю синее небо. В небесных чертогах этой ночью — какой ныне год, вопрошаю? Я хотел бы оседлать ветер и вернуться, и всё же страшусь башен из яшмы и палат белого нефрита — слишком высоко и холодно там. Я восстаю и танцую, играя с ясной тенью; как же отлично от мира людей! Обходя пурпурную беседку, опускаясь под расписные окна, она озаряет меня, не могущего спать. Ей не должно быть печали; почему же, когда люди расстаются, она всегда полна? Ибо людям — скорбь и радость, расставание и свидание; а луне — прибывать и убывать, светлая и тающая. Это никогда не было совершённым с древних времён. Я могу лишь желать, чтобы люди жили долго и делили один и тот же лунный свет, хотя бы и за тысячу ли друг от друга.

Оуян Фан допил и был пьян. Слуги помогли ему войти в кабинет, где он опёрся на стол и сел. Цзань последовал во двор и подумал: «Если я не действую здесь, когда же мне ждать?» Как раз когда он собирался вынуть нож, кто-то за окном вошёл с фонарём во двор — это был управляющий, пришедший просить Оуяна отдохнуть. Цзань спрятал нож в ножны и вздохнул: «У этого разбойника ещё есть немного удачи; нужно попробовать снова.»

Ныне Чжао Су, видя, что Оуян Фан так долго держал власть, побоялся, что он принесёт войну. Однажды он доложил господину Северного Ханя: «У Оуяна есть преступление — убийство без оправдания. Если Ваше Величество не устранит его вскоре, беда будет глубока.» И генералы, как Дин Гуй, соединились, обвиняя его преступления. Лю Цзюнь тогда отстранил Оуян Фана от должности канцлера и пожаловал ему пост командира полка. Оуян, устыдившись стоять рядом с Чжао Су, доложил и просил позволения возвратиться в деревню. Государь Ханя исполнил его просьбу. Оуян в тот же день собрал вещи и покинул Цзиньян со слугами, направляясь к Юньчжоу. Меньше чем за день он был дома, и все его родственники пришли принести поздравления, и Оуян ежедневно угощал их вином и пирами.

В девятый день девятого месяца, в день рождения Оуяна, он приготовил пир и свободно пил с женой. Хуянь Цзань один ждал во внешней комнате, сидя в праздности. Когда приблизилась вторая стража, он вышел во двор прогуляться. Луна сияла ясно, как день, и западный ветер касался его лица. Цзань поднял взгляд и долго вздохнул: «Я пришёл ради моих родителей мстить за несправедливость, и не исполнил своего намерения. Может ли Небо не сжалиться надо мной?» Сказав это, он отер слёзы, вошел и лёг. Вдруг перед окном поднялся странный ветер, и во сне Цзань увидел многих людей, пропитанных кровью, которые подошли и побудили его: «Твой отец был обижен Оуяном — в этот день ты можешь отомстить!» Цзань услышал и пробудился вздрогнув; это был сон. Пока он колебался, пришёл слуга и позвал: «Сотник Ма, господин зовёт тебя.» Скрывая клинок, он пошёл прямо в кабинет и увидел Оуян Фана, спящего на кровати. Оуян сказал: «Я выпил несколько чаш и ещё не трезв. Останься у моей стороны и служи мне хорошо.» Цзань согласился и подумал про себя: «Судьбе этого разбойника конец!»

Около четвёртой стражи Цзань вышел из двора и увидел, что всё вокруг молчит. Истинно тогда: гнев поднялся в его сердце, и зло возросло дерзко подле него. Из пояса он извлёк острый нож — холодный блеск и убийственный воздух — и войдя снова в кабинет, схватил Оуян Фана и сказал: «Узнаешь ли ты сына Хуянь Тина?» Оуян был так испуган, что сердце и мужество разорвались в нём, и он взмолился: «Пощади мою жизнь, и всё моё имение твоё.» Слова ещё не кончились, как Цзань взмахнул клинком и вонзил его в горло. Оуян Фан, в великой боли, беззвучно отправился в преисподнюю. Убив Оуян Фана, Цзань вошёл прямо внутрь и предал смерти также жену и всех ближних родичей, сорок и больше, мужчин и женщин. Некий поэт затем написал: Его дух достигает облаков — кто может его превзойти? Скрытая обида должна быть отмщена, потрясая царство. Он убил весь дом, дабы излить свою глубокую ненависть, и мы узнаём наконец, что возмездие Неба неотвратимо.

Цзань пробился из двора, и лишь одна старуха преклонила колени у ступеней, умоляя: «Прошу тебя, пощади эту увядшую жизнь.» Цзань сказал: «Это не твоё дело. Поспеши, собери золото и драгоценности для меня.» Старуха вошла в комнату и нагрузила шёлк, золото и серебро на повозку, чтобы Цзань увёз. Уходя, Цзань написал четыре строки на двери кровью: Его возвышенный дух стремится к звёздам; старая обида в его сердце наконец утихла. Он явно убил Оуян Фана и сделал Хэдун врагом, скрежещущим зубами. Написав, Хуянь Цзань сел на Чёрного Дракона, взяв сокровища, и вернулся ночью к матери, госпоже Лю, рассказав ей полностью, как убил весь дом Оуян Фана и принёс золото. Госпожа Лю была преисполнена радости.

На другой день, когда они встретили Ма Чжуна, тот спросил: «Отомстил ли ты за несправедливость?» Цзань ответил: «По счастливой судьбе моего дяди я убил всю семью Оуяна, старых и малых, а уходя, оставил четыре написанные строки.» Чжун спросил: «Что говорили строки?» Цзань поведал ему стих. Чжун, встревоженный, сказал: «Если государь Ханя узнает, наш дом претерпит бедствие истребления! Ты должен немедленно приготовить дорожные деньги и идти к Хэланьским горам, к своим двум дядьям Гэн Чжуну и Гэн Ляну, дабы спастись от беды.» Цзань принял приказ и в тот же день простился с матерью и отцом и удалился.